https://www.spreaker.com/podcast/podkast-roberta-vina--6817756

• Классическая мысль (Аристотель, Фома Аквинский) видела политику как естественное выражение существующего порядка — природы человека или божественного закона.
• Современные теории (Гоббс, Руссо) отвергли идею естественности политики и предложили гипотетические конструкции — состояние природы и общественный договор. Эти конструкции стали своего рода мифами, трансцендентными нарративами, которые легитимизируют политический порядок.
• Парадокс: современная теория отрицает трансцендентность, но сама создаёт её в форме светских мифов (например, договор как «сотворение мира»).
• Критики (Ницше, Шмитт, Фуко) показали, что рациональность и власть неизбежно опираются на мифы, даже когда претендуют на нейтральность.
• Практика политики: нации и демократии продолжают ссылаться на отцов-основателей, революции, конституции и «волю народа» — источники легитимности, которые невозможно проверить эмпирически.

Вывод: политика всегда сочетает имманентность и трансцендентность. Она строится не только на институтах и законах, но и на историях, которые сообщества рассказывают о своём происхождении.]]>ruPhilosophyRobbert Veen (c) all rights reservedhttps://d3wo5wojvuv7l.cloudfront.net/t_rss_itunes_square_1400/images.spreaker.com/original/0d695b8541716d4ce1f3069a6ce870f1.jpghttps://www.spreaker.com/podcast/podkast-roberta-vina--6817756Sun, 28 Jun 2026 16:34:46 +0000Robbert VeenRobbert Veenrobbert.veen@gmail.comКраткое содержаниеПолитическая теория всегда опирается на мифы происхождения, даже когда утверждает свою рациональность и имманентность. - Классическая мысль (Аристотель, Фома Аквинский) видела политику как естественное выражение существующего...

• Классическая мысль (Аристотель, Фома Аквинский) видела политику как естественное выражение существующего порядка — природы человека или божественного закона.
• Современные теории (Гоббс, Руссо) отвергли идею естественности политики и предложили гипотетические конструкции — состояние природы и общественный договор. Эти конструкции стали своего рода мифами, трансцендентными нарративами, которые легитимизируют политический порядок.
• Парадокс: современная теория отрицает трансцендентность, но сама создаёт её в форме светских мифов (например, договор как «сотворение мира»).
• Критики (Ницше, Шмитт, Фуко) показали, что рациональность и власть неизбежно опираются на мифы, даже когда претендуют на нейтральность.
• Практика политики: нации и демократии продолжают ссылаться на отцов-основателей, революции, конституции и «волю народа» — источники легитимности, которые невозможно проверить эмпирически.

Вывод: политика всегда сочетает имманентность и трансцендентность. Она строится не только на институтах и законах, но и на историях, которые сообщества рассказывают о своём происхождении.]]>falsetrueepisodichttps://www.spreaker.com/episode/strah-i-vera--72730106
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/72730106Sun, 28 Jun 2026 16:31:37 +0000Robbert VeenВ этом послании мы связываем две истории: историю сомневающегося Фомы и историю соглядатаев из 13-й главы Книги Чисел. Обе показывают, как страх, сомнение и человеческая логика могут заслонить от нас верность Бога. В то время как десять соглядатаев...
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>658falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/istoria-spionov--72460157Bamidbar Rabba сравнивает это с царем, который хочет подарить своему сыну подарок, но сын говорит: «Позволь мне сначала посмотреть, хорош ли он». Царь отвечает: «Я знаю, что ты не справишься, но если хочешь, иди». Мидраш говорит: так было с Израилем. Бог знал, что эта миссия сломает их, но Он позволил им идти, потому что доверие нельзя навязать.И тогда отправляются двенадцать разведчиков. Мидраш рассказывает, что они пришли к Хеврону, где жили великаны, и что Бог привел их именно туда, чтобы показать им, что даже самые страшные враги смертны. Но разведчики не увидели того, что Бог хотел, чтобы они увидели. Bamidbar Rabba говорит: «Они видели, но не видели». Они видели великанов, но не видели Бога, который вывел их из Египта. Они видели стены, но не видели облако, которое их окружало. Они видели плоды земли, но не видели плоды обещания.Мидраш даже рассказывает, что в тот момент Бог погрузил жителей той земли в траур, чтобы разведчики могли бродить незамеченными. Но разведчики неправильно истолковали это и сказали: «Это земля, пожирающая своих жителей». Раввины говорят: в этом заключается трагедия страха — он превращает даже знаки защиты в знаки опасности.И вот тогда звучит эта единственная фраза: «Мы не можем идти, потому что они сильнее нас». Раши говорит: прочтите это также как: сильнее Его. Мидраш слышит в этом шепот неверия, момент, когда страх становится настолько велик, что даже воспоминание о чудесах стирается.Но затем мы слышим эту историю заново в Второзаконии. Моисей стоит на пороге земли и оглядывается назад. И он рассказывает это по-другому. Он не говорит: «Бог сказал: пошли людей». Он говорит: «Ты пришел ко мне и сказал: давайте пошлем людей». Мидраш в Сифри Деварим говорит, что Моисей тем самым обнажает корень греха: не миссия была неправильной, а сердце, которое ее породило. Страх был уже до того, как разведчики отправились. Неудача началась не с их отчета, а с желания иметь уверенность, прежде чем можно было довериться.Моисей даже говорит: «Предложение мне понравилось». Раввины спрашивают: как Моисей мог это одобрить? И отвечают: потому что даже величайший лидер иногда поддается страху народа. Мидраш говорит: «Моисей был увлечен их сомнениями, как человек увлекается сильным течением». Это болезненное, но честное признание: лидерство не застраховано от страха общины.В нашей собственной традиции есть история, которая болезненно и честно это показывает. В конце своей жизни Менно Симонс стоял перед выбором, который определил всю его жизнь: сохранить единство общины или противостоять решению, о котором он в глубине души знал, что оно заходит слишком далеко.В то время меннистские общины были раздираемы страхом. Страхом размывания, страхом отклонения, страхом, что молодое движение распадется. И в этом страхе отлучение — meiding — толковалось все более строго. Не только как средство дисциплины, но как полное социальное исключение. Тяжелая, суровая форма, которая ломала жизни людей.Сам Менно никогда не хотел этой радикальной формы. Его собственные сочинения отражают более мягкое, пасторское видение. Но община вокруг него двигалась в другом направлении. Давление было сильным. Лидеры вокруг него боялись, что любая нюансировка, любое смягчение, любое пасторское исключение расколет общину. И Менно, уставший от многолетней борьбы, почувствовал, как этот страх проникает в его собственное сердце.Хроники рассказывают, что в конце концов он согласился на суровый отлучение, которое на самом деле не мог вынести. Он сделал это, как он сказал позже, «чтобы сохранить мир в общине». Но это был мир, который сломал его внутренне. Потому что он знал, что это толкование отлучения выходило за пределы духа Христа, которому он всю свою жизнь стремился следовать.Позже, когда буря улеглась, он открыто выразил свое сожаление. Он сказал, что уступил давлению общины, что действовал из заботы о единстве, но что тем самым допустил то, чего его собственная совесть не могла полностью вынести.И традиция сохраняет этот момент не для того, чтобы осудить Менно, а чтобы научить нас чему-то: даже величайшие лидеры, даже самые мягкие пастыри, даже самые стойкие свидетели могут быть увлечены страхом общины. Лидерство не стоит над страхом; оно находится в самом его центре. И именно поэтому оно так уязвимо.История Менно не бросает тень на его наследие. Это свет, который показывает, насколько человечно лидерство. Насколько даже самые преданные слуги Бога могут пошатнуться, когда община начинает бояться. И насколько важно, чтобы мы не только молились за наших лидеров, но и следили за страхом, который мы как община можем посеять в их сердцах.Вернемся к Второзаконию. Там Моисей произносит ту единственную фразу, которая звучит как диагноз: «Вы не хотели идти». Не: вы не могли. Не: вы не смели. А: вы не хотели. Мидраш говорит: в этом суть человеческого провала — не в том, что мы не можем, а в том, что мы не хотим верить, что мы можем.Община, Тора рассказывает эту историю дважды, потому что нам нужны два способа видения. Числа показывают нам страх таким, каким он ощущается: сырым, подавляющим, непосредственным. Второзаконие показывает нам страх таким, каким он есть на самом деле: выбором, отказом, внутренним движением, которое мы можем распознать и обратить вспять.Мидраш говорит, что новое поколение должно было услышать эту историю «так, как врач вскрывает рану, чтобы ее залечить». Не для того, чтобы обвинять, а для того, чтобы исцелить. Ведь каждый человек знает своих собственных разведчиков. Каждый человек знает голоса, которые говорят: «Мы не можем подняться». И каждый человек знает также искушение сказать: «Мы не хотим подниматься».Но Тора дает услышать и другие голоса. Голос Калеба, который говорит: «Мы непременно пойдем». Мидраш говорит, что Калеб отправился в Хеврон, чтобы помолиться у могилы праотцев, чтобы обрести силу против страха. И голос Иисуса Навина, который, согласно мидрашу, был защищен молитвой Моисея: «Да спасет тебя Бог от заговора шпионов». Раввины говорят: никто не победит внешних гигантов, не победив сначала внутренних гигантов.Да будет так, чтобы мы научились слушать голоса Калеба и Иисуса Навина в наших собственных сердцах. Да научимся мы видеть так, как учит нас видеть Моисей — не только глазами настоящего момента, но и глазами воспоминания и веры. И чтобы, приближаясь к нашим собственным Ханаанам, мы не застряли в страхе Чисел, но обрели мужество Второзакония: мужество стремиться вперед.

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/72460157Wed, 10 Jun 2026 14:58:27 +0000Robbert VeenКогда мы слушаем историю о разведчиках, мы слышим рассказ, который Тора повторяет не один раз, а дважды. И раввины говорят: когда Тора что-то повторяет, это не потому, что мы забыли, а потому, что мы ещё не поняли этого достаточно глубоко.В книге...Bamidbar Rabba сравнивает это с царем, который хочет подарить своему сыну подарок, но сын говорит: «Позволь мне сначала посмотреть, хорош ли он». Царь отвечает: «Я знаю, что ты не справишься, но если хочешь, иди». Мидраш говорит: так было с Израилем. Бог знал, что эта миссия сломает их, но Он позволил им идти, потому что доверие нельзя навязать.И тогда отправляются двенадцать разведчиков. Мидраш рассказывает, что они пришли к Хеврону, где жили великаны, и что Бог привел их именно туда, чтобы показать им, что даже самые страшные враги смертны. Но разведчики не увидели того, что Бог хотел, чтобы они увидели. Bamidbar Rabba говорит: «Они видели, но не видели». Они видели великанов, но не видели Бога, который вывел их из Египта. Они видели стены, но не видели облако, которое их окружало. Они видели плоды земли, но не видели плоды обещания.Мидраш даже рассказывает, что в тот момент Бог погрузил жителей той земли в траур, чтобы разведчики могли бродить незамеченными. Но разведчики неправильно истолковали это и сказали: «Это земля, пожирающая своих жителей». Раввины говорят: в этом заключается трагедия страха — он превращает даже знаки защиты в знаки опасности.И вот тогда звучит эта единственная фраза: «Мы не можем идти, потому что они сильнее нас». Раши говорит: прочтите это также как: сильнее Его. Мидраш слышит в этом шепот неверия, момент, когда страх становится настолько велик, что даже воспоминание о чудесах стирается.Но затем мы слышим эту историю заново в Второзаконии. Моисей стоит на пороге земли и оглядывается назад. И он рассказывает это по-другому. Он не говорит: «Бог сказал: пошли людей». Он говорит: «Ты пришел ко мне и сказал: давайте пошлем людей». Мидраш в Сифри Деварим говорит, что Моисей тем самым обнажает корень греха: не миссия была неправильной, а сердце, которое ее породило. Страх был уже до того, как разведчики отправились. Неудача началась не с их отчета, а с желания иметь уверенность, прежде чем можно было довериться.Моисей даже говорит: «Предложение мне понравилось». Раввины спрашивают: как Моисей мог это одобрить? И отвечают: потому что даже величайший лидер иногда поддается страху народа. Мидраш говорит: «Моисей был увлечен их сомнениями, как человек увлекается сильным течением». Это болезненное, но честное признание: лидерство не застраховано от страха общины.В нашей собственной традиции есть история, которая болезненно и честно это показывает. В конце своей жизни Менно Симонс стоял перед выбором, который определил всю его жизнь: сохранить единство общины или противостоять решению, о котором он в глубине души знал, что оно заходит слишком далеко.В то время меннистские общины были раздираемы страхом. Страхом размывания, страхом отклонения, страхом, что молодое движение распадется. И в этом страхе отлучение — meiding — толковалось все более строго. Не только как средство дисциплины, но как полное социальное исключение. Тяжелая, суровая форма, которая ломала жизни людей.Сам Менно никогда не хотел этой радикальной формы. Его собственные сочинения отражают более мягкое, пасторское видение. Но община вокруг него двигалась в другом направлении. Давление было сильным. Лидеры вокруг него боялись, что любая нюансировка, любое смягчение, любое пасторское исключение расколет общину. И Менно, уставший от многолетней борьбы, почувствовал, как этот страх проникает в его собственное сердце.Хроники рассказывают, что в конце концов он согласился на суровый отлучение, которое на самом деле не мог вынести. Он сделал это, как он сказал позже,...]]>451falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/odinnadcataa-zapoved-bud-soboj-i-evangelie-ot-luki-glava-18--72403028
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/72403028Sun, 07 Jun 2026 16:20:11 +0000Robbert VeenВ этой проповеди говорится о том, как современный призыв «будь собой» вступает в противоречие с Евангелием. Людей учат создавать собственный «бренд», добиваться успеха, доказывать свою уникальность. Но в притче Иисуса фарисей именно так и поступает:...
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>478falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/zivoj-gospod-hranit-nas--71946876
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/71946876Sun, 10 May 2026 14:00:20 +0000Robbert VeenВоскресший Господь заботится о насЕвангелие завершено — всё сказано, всё рассказано. Христос воскрес, Пасха отпразднована, но вопросы остаются: жив ли Он сегодня? действует ли Он в нашей жизни?Ученики тоже сомневались. Они ждали Его в Галилее, но Он...
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>503falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/propoved-po-slucau-vstuplenia-eleny-v-mennonitskuu-obsinu--71843685
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/71843685Sun, 03 May 2026 22:08:38 +0000Robbert VeenКогда читаешь Писание внимательно, становится ясно, что Бог начинает не с центра, а с окраины. Не с тех, кто считает себя «своими», а с тех, кто стоит в стороне, кто ищет, кто идёт, кто слышит зов, обращённый к нему одному. И когда мы размышляем о...321falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/holodnoe-steklo--71288514
ПРЕДПРИПЕВ Так завершилась наша последняя ночь. Я лбом коснулся холодного стекла, ты позади дрожала в этой тишине. Всё, что жило между нами, погасло.

ПРИПЕВ Отпусти, пусть уйдёт — мы стояли на границе наших снов. То, что сломалось, пусть лежит, нам не нужно больше это нести. Отпусти, пусть уйдёт — утро всё равно ведёт вперёд. То, что мы не смогли спасти, время забрало у нас.

КУПЛЕТ 2 Не нужно больше гнаться за вчера — наш рассказ уже не держит форму. Порой правда просто открывает дверь и оставляет нас в другом просторе. Мы удержать пытались каждый осколок, но есть слова, что рушат всё мгновенно. И свет дневной сказал нам: «Хватит» — не каждый финал рождает боль.

ПРЕДПРИПЕВ Так завершилась наша последняя ночь. Свет вошёл и всё сказал за нас. Всё, что жило между нами, погасло.

ПРИПЕВ Отпусти, пусть уйдёт — мы стояли на границе наших снов. То, что сломалось, пусть лежит, нам не нужно больше это нести. Отпусти, пусть уйдёт — утро всё равно ведёт вперёд. То, что мы не смогли спасти, время забрало у нас.

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/71288514Mon, 13 Apr 2026 11:13:10 +0000Robbert VeenКУПЛЕТ 1 Ночь растворялась тихо у дверей, а снаружи запевали птицы. Сквозь занавески пробивался свет — тонкая линия в пустой квартире. Но мы застряли в тусклом послесвечье, в огоньке того, что догорало. И тени между нами проходили — напоминали всё,...
ПРЕДПРИПЕВ Так завершилась наша последняя ночь. Я лбом коснулся холодного стекла, ты позади дрожала в этой тишине. Всё, что жило между нами, погасло.

ПРИПЕВ Отпусти, пусть уйдёт — мы стояли на границе наших снов. То, что сломалось, пусть лежит, нам не нужно больше это нести. Отпусти, пусть уйдёт — утро всё равно ведёт вперёд. То, что мы не смогли спасти, время забрало у нас.

КУПЛЕТ 2 Не нужно больше гнаться за вчера — наш рассказ уже не держит форму. Порой правда просто открывает дверь и оставляет нас в другом просторе. Мы удержать пытались каждый осколок, но есть слова, что рушат всё мгновенно. И свет дневной сказал нам: «Хватит» — не каждый финал рождает боль.

ПРЕДПРИПЕВ Так завершилась наша последняя ночь. Свет вошёл и всё сказал за нас. Всё, что жило между нами, погасло.

ПРИПЕВ Отпусти, пусть уйдёт — мы стояли на границе наших снов. То, что сломалось, пусть лежит, нам не нужно больше это нести. Отпусти, пусть уйдёт — утро всё равно ведёт вперёд. То, что мы не смогли спасти, время забрало у нас.

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>216falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/pesah-i-pasha-koren-i-cvetok--71263929
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/71263929Sat, 11 Apr 2026 21:12:10 +0000Robbert VeenЭтот эпизод показывает, что Песах и Пасха — не два разорванных праздника, а две части одной большой истории освобождения. Песах — корень, Пасха — цветок. Песах рассказывает о том, как Бог вывел Израиль из Египта, из конкретного рабства, в конкретной...
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>824falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/stradania-iisusa-ioann-18-11-19-40--71088336

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/71088336Fri, 03 Apr 2026 21:06:39 +0000Robbert VeenСтрадания Иисуса – Иоанн 18:11–19:40Во время богослужения в церкви «Samenstroom» в Страстную пятницу проповедь была посвящена тихим страданиям Христа, описанным в Евангелии от Иоанна. Всё началось с момента молчания: слова бессильны перед тайной...

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>564falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/tisina-pocerpnutaa-iz-stradanij-hrista-samenstrum-3-aprela-2026-g--71075087Пилат пытается взять этого человека под контроль. Он задает вопросы, ищет выходы, пытается управлять ситуацией. Но каждый раз, когда он думает, что держит все под контролем, ситуация выскальзывает из его рук. «Вот человек», — говорит он — может быть, цинично, может быть, отчаяно, может быть, не понимая, насколько глубоко проникают эти слова. Ибо действительно: здесь стоит человек. Человек, каким его замыслил Бог: не как правитель, а как слуга; не как тот, кто обеспечивает себе безопасность, а как тот, кто отдает свою жизнь.
А затем появляется толпа. Они требуют распятия, но их крики звучат пусто. Это голос страха, стремления к самосохранению, потребности заставить кого-то другого нести то, с чем мы сами не смеем столкнуться. В их крике мы слышим что-то из своего собственного сердца: склонность возлагать вину на других, уклоняться от правды, гасить свет, который приближается к нам слишком близко.
Пилат не умывает руки, но делает нечто, близкое к этому: он сбрасывает с себя ответственность. «Возьмите же его сами и распните», — говорит он. Но так не бывает. Никто не может уклониться от этого момента. Крест — это не несчастный случай истории, не недоразумение, которое можно было бы предотвратить. Это место, где Бог встречает мир в его глубочайшей нужде.
А Иисус? Он стоит там. Молча. Беззащитный. Преданный. Но не сломленный. Его молчание — не слабость, а выбор. Он не поддается логике насилия или страха. Он остается верным пути любви, до самого конца. В его молчании звучит другое слово, слово, которое не нужно выкрикивать: это путь, по которому спасается мир.
Страстная пятница — это не день, когда мы смотрим на трагедию. Это день, когда на нас смотрят. В молчании Иисуса мы видим себя такими, какие мы есть: ищущими, испуганными, раздробленными, иногда виновными, иногда бессильными. И все же не отвергнутыми. Ибо именно на этом пути самоотдачи открывается пространство, в котором становится возможным примирение. Не благодаря нашей силе, но благодаря Его любви.
Поэтому сегодня вечером мы останавливаемся. Не для того, чтобы объяснить, не для того, чтобы понять, а для того, чтобы признать: здесь происходит то, чего мы сами не можем сделать. Здесь Он несет то, чего мы не можем нести. Здесь мир исцеляется любовью, которая не защищается, а отдается.


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/71075087Fri, 03 Apr 2026 02:16:27 +0000Robbert VeenВ повествовании о страданиях есть момент, когда тишина говорит громче слов. Иоанн описывает, как Иисус стоит перед Пилатом: бичеванный, осмеянный, увенчанный терновым венцом. Это сцена, наполненная шумом — крики солдат, вопли толпы, Пилат, ходящий...Пилат пытается взять этого человека под контроль. Он задает вопросы, ищет выходы, пытается управлять ситуацией. Но каждый раз, когда он думает, что держит все под контролем, ситуация выскальзывает из его рук. «Вот человек», — говорит он — может быть, цинично, может быть, отчаяно, может быть, не понимая, насколько глубоко проникают эти слова. Ибо действительно: здесь стоит человек. Человек, каким его замыслил Бог: не как правитель, а как слуга; не как тот, кто обеспечивает себе безопасность, а как тот, кто отдает свою жизнь.
А затем появляется толпа. Они требуют распятия, но их крики звучат пусто. Это голос страха, стремления к самосохранению, потребности заставить кого-то другого нести то, с чем мы сами не смеем столкнуться. В их крике мы слышим что-то из своего собственного сердца: склонность возлагать вину на других, уклоняться от правды, гасить свет, который приближается к нам слишком близко.
Пилат не умывает руки, но делает нечто, близкое к этому: он сбрасывает с себя ответственность. «Возьмите же его сами и распните», — говорит он. Но так не бывает. Никто не может уклониться от этого момента. Крест — это не несчастный случай истории, не недоразумение, которое можно было бы предотвратить. Это место, где Бог встречает мир в его глубочайшей нужде.
А Иисус? Он стоит там. Молча. Беззащитный. Преданный. Но не сломленный. Его молчание — не слабость, а выбор. Он не поддается логике насилия или страха. Он остается верным пути любви, до самого конца. В его молчании звучит другое слово, слово, которое не нужно выкрикивать: это путь, по которому спасается мир.
Страстная пятница — это не день, когда мы смотрим на трагедию. Это день, когда на нас смотрят. В молчании Иисуса мы видим себя такими, какие мы есть: ищущими, испуганными, раздробленными, иногда виновными, иногда бессильными. И все же не отвергнутыми. Ибо именно на этом пути самоотдачи открывается пространство, в котором становится возможным примирение. Не благодаря нашей силе, но благодаря Его любви.
Поэтому сегодня вечером мы останавливаемся. Не для того, чтобы объяснить, не для того, чтобы понять, а для того, чтобы признать: здесь происходит то, чего мы сами не можем сделать. Здесь Он несет то, чего мы не можем нести. Здесь мир исцеляется любовью, которая не защищается, а отдается.


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>221falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/propoved-na-vecernej-sluzbe-v-sagene--71025600
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/71025600Tue, 31 Mar 2026 19:39:15 +0000Robbert VeenПроповедь на вечерней службе в Шагене
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>803falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/den-kogda-ty-predstal-pered-vecnym-evrejskoe-i-hristianskoe-tolkovanie-vtorozakonia-4-10--70839045
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70839045Mon, 23 Mar 2026 21:45:10 +0000Robbert VeenСтатья начинается с утверждения, что Второзаконие 4:10 предоставляет удивительно плодотворное пространство для диалога между еврейской и христианской экзегезой. В еврейской традиции (например, Хирш, «Ха-эмек ха-Давар») откровение в Хореве занимает...
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>672falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/nase-serdce-ne-znaet-pokoa--70802003

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70802003Sat, 21 Mar 2026 20:37:17 +0000Robbert VeenЭта проповедь говорит о том, что человеческое сердце по своей природе беспокойно, пока не найдёт покоя у Бога. Библейские тексты показывают разные стороны этого покоя: в Псалме 23 покой приходит через доверие Пастырю, который ведёт и защищает; в...

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>563falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/mudrost-izraila-v-glazah-narodov--70785642

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70785642Fri, 20 Mar 2026 20:00:41 +0000Robbert VeenМоисей говорит Израилю: «Соблюдайте и исполняйте заповеди, ибо в этом — ваша мудрость и ваше понимание в глазах народов». Эти два слова — соблюдать и исполнять — описывают весь путь Торы: учиться и жить, впитывать и воплощать. Мудрецы объясняют, что...

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>351falsefullhttps://hegelcourses.wordpress.com/2026/03/18/slavoj-zizek-and-jean-hyppolite-opposite-readings-of-hegel/
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70724350Wed, 18 Mar 2026 20:02:05 +0000Robbert VeenВ этом эпизоде ​​мы исследуем самое начало гегелевской «Науки логики»: понятие чистого бытия. Гегель просит нас не размышлять о понятиях, не анализировать, как используются понятия, а размышлять о самом понятии. Чистое бытие становится нашим...
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>748falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/sledua-za-drugimi-v-stradaniah-na-osnove-evangelia-ot-marka-8-31-38--70647413

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70647413Sun, 15 Mar 2026 16:26:17 +0000Robbert VeenИстория Страстей — это не только рассказ о прошлом, но и призыв к ученикам идти путём Иисуса. В Евангелии от Марка ученики сначала ликуют, услышав исповедание Петра, что Иисус — Христос, но затем оказываются потрясены, когда Иисус открыто говорит о...

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>1137falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/nezvanyj-partner--70644463
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70644463Sun, 15 Mar 2026 11:15:46 +0000Robbert VeenЕсть слова, которые просто раздражают. А есть слова, которые вызывают такое лингвистическое бешенство, что хочется немедленно собрать чрезвычайный совет Академии наук и объявить национальный траур. Слово «партнёр» — именно из этой категории. Оно не...
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>133falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/put-stradausego-svidetela--70634747Деян. 6:8–15; 7:54–60; Мк. 8:31–38
Возлюбленная община нашего Господа Иисуса Христа,
Иногда в нашу жизнь приходит история, которая не просто трогает нас, но и открывает что‑то из самого сердца Евангелия. Одна из таких историй — это история Дирка Виллемса, меннонитского верующего XVI века. Его заключили в тюрьму за его веру и держали в башне в городе Асперен. Условия были тяжёлыми, но Виллемсу удалось бежать: он сплёл верёвку из простыней, спустился из окна и побежал прочь по замёрзшим каналам вокруг города.
Стражник бросился за ним в погоню. Виллемс, истощённый тюремным голодом, был лёгким и мог бежать по тонкому льду. Но его преследователь — тяжелее, в полной экипировке — провалился под лёд. Вода сомкнулась над ним, и он начал тонуть.
И вот там, посреди зимнего поля, происходит нечто, что можно почти назвать Божьим вмешательством. Будто сама история на мгновение остановилась. Как у Чёрного моря, где войско фараона погибло в воде, а Израиль был спасён. Здесь, кажется, снова открывается путь: враг падает, опасность исчезает, беглец свободен.
И именно на этом моменте мы пока остановимся. Потому что то, что сделает Виллемс дальше, ещё вернётся в нашей проповеди. А сейчас — обратимся к Писанию.
В Деяниях 6 Стефан описан как человек, «исполненный благодати и силы». Его сила — не сила насилия или самоуверенности, а сила благодати. Его противники «не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил». И затем — удивительная деталь: «лицо его было как лицо ангела». В Библии это не означает сверхъестественное сияние, а говорит о глубоком мире и ясности. Стефан не защищается. Он отдаёт себя в руки Бога.
Когда он произносит своё свидетельство, Синедрион приходит в ярость. Но Стефан видит «отверзшееся небо». И его последние слова звучат так: «Господи Иисусе, прими дух мой» и «Господи, не вмени им греха сего». Это почти дословные эхо слов Иисуса на кресте. Стефан — не исключение; он первый пример того, о чём говорит Иисус в Марка 8.
В Марка 8 мы впервые слышим, как Иисус открыто говорит, что Ему «надлежит много пострадать». Пётр протестует. Он хочет Мессию без креста, Мессию, который спасает без страдания. И, если честно, мы прекрасно понимаем Петра. Мы тоже хотели бы такого. Мессию, который спасает без боли. Бога, который вмешивается прежде, чем станет тяжело. Путь славы без Голгофы.
Но Иисус отвергает это. Не потому, что Он ищет страдания, а потому что знает: путь Божьей любви проходит через глубину. И тогда Он говорит: «Кто хочет идти за Мною, отвергни себя, возьми крест свой и следуй за Мною».
Это не призыв к самоуничтожению. Это призыв к верности. Взять крест — значит не искать страдания, а оставаться верным пути Иисуса, даже когда этот путь идёт против течения и что‑то стоит. Стефан показывает, как это выглядит. Он не пытается спасти свою жизнь ценой молчания или компромисса. Он теряет свою жизнь — и находит её во Христе.
И теперь мы возвращаемся на то зимнее поле под Аспереном. Ведь мы, как и Пётр, сказали бы: «Господи, пощади его. Пусть бежит. Пусть живёт». Мы сочли бы естественным, если бы Бог спас Дирка Виллемса. Лёд проломился, враг тонет — разве это не момент Божьего вмешательства?
Но происходит нечто иное. Виллемс слышит крик тонущего. Он останавливается. Он поворачивается назад. Он идёт к нему. Он вытаскивает его из ледяной воды и спасает ему жизнь. И этим спасением он теряет свою собственную.
И именно здесь его история соприкасается с историей Стефана. И с историей Иисуса. И с нашей собственной.
Путь верности, по которому идёт Иисус — и к которому Он призывает нас — иногда имеет иной конец, чем тот, который мы бы выбрали. Не конец самосохранения, а конец самоотдачи. Не конец триумфа, а конец любви, которая сильнее страха. Не конец, который мы ожидаем, а конец, который Бог освящает.
Что это значит для нас в период Страстей? Мы не живём во времена, когда нас, как Стефана или Виллемса, преследуют камнями или кострами. Но мы знаем другие формы давления. Иногда честность чего‑то стоит. Иногда любовь чего‑то стоит. Иногда верность Христу чего‑то стоит. Иногда отказ идти путём цинизма, жёсткости или удобства — тоже чего‑то стоит.
Взять крест — значит быть верным, когда это чего‑то стоит. Не потому, что мы сильные, а потому что Христос идёт впереди. Стефан сиял не потому, что был героем, а потому что доверился Господу. Дирк Виллемс поступил так не из безрассудства, а из любви, которая сильнее страха. Их лица были не в тени смерти, а в свете воскресения.
Период Страстей приглашает нас спросить себя: где я пытаюсь сохранить свою жизнь? Где я держусь за своё удобство, своё мнение, свою безопасность? И где Христос зовёт меня отпустить, следовать за Ним, довериться, что Его путь — каким бы узким он ни был — есть путь жизни?
Стефан умирает не как побеждённый, а как человек, уже стоящий в свете. Дирк Виллемс умирает не как безумец, а как человек, воплотивший любовь Христа. Их последние слова и поступки — не отчаяние, а доверие. И они указывают нам вперёд, к Пасхе. Потому что тот, кто следует за Христом, идёт не только к Голгофе, но и к воскресению.
Путь креста тяжёл, но это путь, на котором лицо человека может начать сиять.
Да научит нас Господь в этот период Страстей жить в Его свете, говорить Его мудростью и доверять Его любви — даже когда это чего‑то стоит. Ибо кто потеряет свою жизнь ради Христа, тот найдёт её.


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70634747Sat, 14 Mar 2026 11:43:41 +0000Robbert VeenПроповедь — «Путь страдающего свидетеля» Деян. 6:8–15; 7:54–60; Мк. 8:31–38 Возлюбленная община нашего Господа Иисуса Христа, Иногда в нашу жизнь приходит история, которая не просто трогает нас, но и открывает что‑то из самого сердца Евангелия. Одна...Деян. 6:8–15; 7:54–60; Мк. 8:31–38
Возлюбленная община нашего Господа Иисуса Христа,
Иногда в нашу жизнь приходит история, которая не просто трогает нас, но и открывает что‑то из самого сердца Евангелия. Одна из таких историй — это история Дирка Виллемса, меннонитского верующего XVI века. Его заключили в тюрьму за его веру и держали в башне в городе Асперен. Условия были тяжёлыми, но Виллемсу удалось бежать: он сплёл верёвку из простыней, спустился из окна и побежал прочь по замёрзшим каналам вокруг города.
Стражник бросился за ним в погоню. Виллемс, истощённый тюремным голодом, был лёгким и мог бежать по тонкому льду. Но его преследователь — тяжелее, в полной экипировке — провалился под лёд. Вода сомкнулась над ним, и он начал тонуть.
И вот там, посреди зимнего поля, происходит нечто, что можно почти назвать Божьим вмешательством. Будто сама история на мгновение остановилась. Как у Чёрного моря, где войско фараона погибло в воде, а Израиль был спасён. Здесь, кажется, снова открывается путь: враг падает, опасность исчезает, беглец свободен.
И именно на этом моменте мы пока остановимся. Потому что то, что сделает Виллемс дальше, ещё вернётся в нашей проповеди. А сейчас — обратимся к Писанию.
В Деяниях 6 Стефан описан как человек, «исполненный благодати и силы». Его сила — не сила насилия или самоуверенности, а сила благодати. Его противники «не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил». И затем — удивительная деталь: «лицо его было как лицо ангела». В Библии это не означает сверхъестественное сияние, а говорит о глубоком мире и ясности. Стефан не защищается. Он отдаёт себя в руки Бога.
Когда он произносит своё свидетельство, Синедрион приходит в ярость. Но Стефан видит «отверзшееся небо». И его последние слова звучат так: «Господи Иисусе, прими дух мой» и «Господи, не вмени им греха сего». Это почти дословные эхо слов Иисуса на кресте. Стефан — не исключение; он первый пример того, о чём говорит Иисус в Марка 8.
В Марка 8 мы впервые слышим, как Иисус открыто говорит, что Ему «надлежит много пострадать». Пётр протестует. Он хочет Мессию без креста, Мессию, который спасает без страдания. И, если честно, мы прекрасно понимаем Петра. Мы тоже хотели бы такого. Мессию, который спасает без боли. Бога, который вмешивается прежде, чем станет тяжело. Путь славы без Голгофы.
Но Иисус отвергает это. Не потому, что Он ищет страдания, а потому что знает: путь Божьей любви проходит через глубину. И тогда Он говорит: «Кто хочет идти за Мною, отвергни себя, возьми крест свой и следуй за Мною».
Это не призыв к самоуничтожению. Это призыв к верности. Взять крест — значит не искать страдания, а оставаться верным пути Иисуса, даже когда этот путь идёт против течения и что‑то стоит. Стефан показывает, как это выглядит. Он не пытается спасти свою жизнь ценой молчания или компромисса. Он теряет свою жизнь — и находит её во Христе.
И теперь мы возвращаемся на то зимнее поле под Аспереном. Ведь мы, как и Пётр, сказали бы: «Господи, пощади его. Пусть бежит. Пусть живёт». Мы сочли бы естественным, если бы Бог спас Дирка Виллемса. Лёд проломился, враг тонет — разве это не момент Божьего вмешательства?
Но происходит нечто иное. Виллемс слышит крик тонущего. Он останавливается. Он поворачивается назад. Он идёт к нему. Он вытаскивает его из ледяной воды и спасает ему жизнь. И этим спасением он теряет свою собственную.
И именно здесь его история соприкасается с историей Стефана. И с историей Иисуса. И с нашей собственной.
Путь верности, по которому идёт Иисус — и к которому Он призывает нас — иногда имеет иной конец, чем тот, который мы бы выбрали. Не конец самосохранения, а конец самоотдачи. Не конец триумфа, а конец любви, которая сильнее страха. Не конец, который мы ожидаем, а конец, который Бог освящает.
Что это значит для нас в период Страстей? Мы не живём во времена, когда нас, как Стефана или Виллемса, преследуют...]]>249falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/cto-gospod-soversil-v-vaal-peore-kal-vin-i-hirs-o-vtorozakonii-4-3--70634514
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70634514Sat, 14 Mar 2026 10:59:30 +0000Robbert VeenДля Кальвина Ваал-Фегор — это наглядное доказательство того, что Бог судит идолопоклонство и хранит верных. Для Гирша же это иллюстрация более глубокого принципа: как только человек что‑то прибавляет к Божьей заповеди или убавляет от неё, начинается...422falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/opyt-udivlenia-filosofia-kak-dialog-glava-3--70490927
Ницше возражал против этого в XIX веке. Основа этой истины — Бог, Абсолют — теперь исчезла. Христианская вера стала невероятной. Но тогда становится ясно и то, что не стремление к истине определяет нашу человечность, а поиск лжи, который способствует нашему существованию — понимаемый как стремление к власти. Но прав ли Ницше? Во-первых, нигилизм, который мы стали называть постмодернизмом, возник вопреки его собственному замыслу. Во-вторых, его отказ от стремления к истине, тем не менее, предполагает претензию на выражение истины нашего существования.

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70490927Thu, 05 Mar 2026 21:23:18 +0000Robbert VeenУдивление — это фундаментальный опыт философии, поскольку оно представляет собой стремление к истине. Мы хотим понять и познать мир таким, какой он есть сам по себе — kath'auto — а не просто таким, каким он предстает перед нами в процессе...
Ницше возражал против этого в XIX веке. Основа этой истины — Бог, Абсолют — теперь исчезла. Христианская вера стала невероятной. Но тогда становится ясно и то, что не стремление к истине определяет нашу человечность, а поиск лжи, который способствует нашему существованию — понимаемый как стремление к власти. Но прав ли Ницше? Во-первых, нигилизм, который мы стали называть постмодернизмом, возник вопреки его собственному замыслу. Во-вторых, его отказ от стремления к истине, тем не менее, предполагает претензию на выражение истины нашего существования.

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>2975falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/missia-messii--70212208

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70212208Sun, 22 Feb 2026 14:05:56 +0000Robbert VeenТекст сопоставляет сорокалетнее странствование Израиля в пустыне и сорокадневное искушение Иисуса, показывая, что оба опыта раскрывают одну и ту же истину: человек живёт не хлебом одним, а послушанием слову Божию. Израиль должен был научиться доверять...

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>1376falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/lo-tahmod-i-lo-titave-galahiceskaa-psihologia-zelania-i-klassiceskie-kommentarii--70171672Ире, ты не пожелаешь серебра и золота, которое на нем, и возьмешь его себе. Таким образом, они доказали, что нарушение запрета «Не пожелай» завершается только тогда, когда человек совершает действие, ведущее к получению желаемого объекта. И даже если он дал деньги своему ближнему, то есть собственнику, за предмет, которого он желал, если ближний не захотел продать его, он все равно нарушает запрет «не желай». Ибо запрет на «не пожелай» не исправляется дачей денег за предмет, но в любом случае нарушается, пока человек получает его от ближнего принудительным образом. Таково истинное толкование этой заповеди, переданное нашими мудрецами блаженной памяти. Заповедь применима в любом месте и во все времена и применима как к мужчинам, так и к женщинам.
Можно ли исправить нарушение закона «Не пожелай»? Запрет на жажду прекращается, когда человек действует ради получения желаемого объекта, и это применяется, даже если человек заплатил за объект, при условии, что он получил его принудительным образом. Однако существуют разногласия по поводу сферы применения этого закона. Рамбам в Хилхот Гезела 1, стих 9 утверждает, что даже в случае, когда владелец наконец соглашается на сделку, если покупатель вынуждает его продать ее, чрезмерно преследуя его или позволяя другим влиять на него, он нарушил: «Не желай». Однако Раавад, комментируя это заявление Рамбама, утверждает, что если владелец в конечном итоге уступит и согласится на продажу, то покупатель не нарушил этот запрет. Вместо этого запрет применяется в том случае, если владелец не согласен на продажу, и тот, кто жаждет предмета, просто берет его и оставляет плату вместо него. Этот акт, дэто похоже на воровство, является предметом запрета.
Как можно избежать похоти к чужому имуществу? Жажда и желание чужих вещей запрещена Торой. Теперь возникает очевидная трудность. Как может Тора запрещать желание, если это желание кажется почти автоматическим? Поскольку, когда кто-то видит уникальный предмет у своего ближнего, естественным образом возникает желание получить этот предмет. Как это желание может быть предметом запрета?
Самый известный ответ на этот вопрос дает Ибн Эзра в своем комментарии к 20-й главе Исхода, 14-му стиху, который объясняет это глубоким пониманием человеческой природы. Он указывает, что хотя человек может желать чего-то, что он теоретически может получить, он никогда не будет желать того, что полностью находится за пределами его досягаемости. Например, простой крестьянин, который мог бы желать жену своего соотечественника, никогда не стал бы претендовать на принцессу. Признавая тот факт, что для человека неестественно желать чего-то, чего он явно не может получить, Тора запрещает питать стремление к чужому имуществу. Человек должен признать, что именно Бог имеет и должен даровать имущество своим ближним.
Поймите, что воля Божья не подлежит обсуждению. Усвоив это осознание, человек будет считать каждое имущество, которое Бог даровал другому человеку, таким же далеким от себя, как крестьянская принцесса. Таким образом человек будет защищен от желания получить то, что принадлежит другим. Рейес Халеви в комментарии к 20-й главе Исхода, стих 14, предлагает другую точку зрения. Он отмечает, что даже самое сильное желание, которое испытывает человек, исчезает из-за страха. Если человек жаждет красивого предмета, который он видит, и при приближении к нему теряет равновесие и падает в овраг, то его страх за свою жизнь полностью преодолеет его стремление к этому предмету. Подобным же образом, объясняет Рейес Халеви, страх человека перед Богом должен быть настолько велик, чтобы он преодолевал любое желание, несовместимое с волей Бога.
Точно так же в уме человека могут проходить корыстные мысли, и без запрета он не сможет их контролировать. Но как только Тора запретила такие мысли, страх перед грехом дает еврею возможность стереть их из своей памяти.


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70171672Fri, 20 Feb 2026 03:35:09 +0000Robbert Veen38-я заповедь Сефер ха-Хинух-это запрет желать. Он основан на 14 стихе 20 главы Исхода. Не желай дома ближнего твоего. Не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что принадлежит ближнему твоему. Тора...Ире, ты не пожелаешь серебра и золота, которое на нем, и возьмешь его себе. Таким образом, они доказали, что нарушение запрета «Не пожелай» завершается только тогда, когда человек совершает действие, ведущее к получению желаемого объекта. И даже если он дал деньги своему ближнему, то есть собственнику, за предмет, которого он желал, если ближний не захотел продать его, он все равно нарушает запрет «не желай». Ибо запрет на «не пожелай» не исправляется дачей денег за предмет, но в любом случае нарушается, пока человек получает его от ближнего принудительным образом. Таково истинное толкование этой заповеди, переданное нашими мудрецами блаженной памяти. Заповедь применима в любом месте и во все времена и применима как к мужчинам, так и к женщинам.
Можно ли исправить нарушение закона «Не пожелай»? Запрет на жажду прекращается, когда человек действует ради получения желаемого объекта, и это применяется, даже если человек заплатил за объект, при условии, что он получил его принудительным образом. Однако существуют разногласия по поводу сферы применения этого закона. Рамбам в Хилхот Гезела 1, стих 9 утверждает, что даже в случае, когда владелец наконец соглашается на сделку, если покупатель вынуждает его продать ее, чрезмерно преследуя его или позволяя другим влиять на него, он...]]>450falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/iisus-i-zakon-kanon-kontekst-i-spor-o-podlinnosti-obraza--70144376

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70144376Thu, 19 Feb 2026 08:47:23 +0000Robbert VeenТекст утверждает, что ранняя Церковь очень рано связала вопрос об отношении Иисуса к еврейскому закону с поиском «настоящего» Иисуса, часто отдавая предпочтение, сознательно или нет, марковскому образу Иисуса, который, кажется, отменяет закон, а не...

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>640falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/etika-v-radikal-noj-reformacii-20-let-spusta--70129064
Именно различия между ними делают диалог плодотворным. Богословие Барта способно вновь высветить забытые мотивы радикальной Реформации, а сама доперская традиция может обогатиться благодаря встрече с лютеранской и кальвинистской мыслью. Если радикальная Реформация действительно была «реформацией Реформации», то меннонитскому богословию стоит выйти из своей замкнутости и вступить в разговор, который в XVI веке так и не состоялся.

История доперства показывает, что оно возникло в напряжённом споре: Гребель и Мантц против Цвингли, Менно против Лютера. Кальвинисты оставались родственниками, но почти всегда на расстоянии. Возможно, именно Барт способен стать мостом между традициями, некогда разделёнными вопросами крещения и церковной власти.В раннем анабаптизме существовало понятие «кровавого крещения»: мученичество понималось как высшее свидетельство веры. В эпоху, когда вера часто сводится к внутреннему переживанию, эта традиция напоминает, что ученичество всегда имеет цену и что верность проявляется прежде всего в стойкости.

Нидерландская меннонитская традиция сформировалась под знаком изречения «дела превосходят слова». Это породило тёплую, практическую религиозность, сосредоточенную на заботе о ближнем и личном переживании. Но такая ориентация на внутреннее легко приводит к субъективизму, когда истина откровения превращается в индивидуальное чувство. Тогда следование Христу становится делом вкуса, хотя в Новом Завете оно всегда связано с конкретной Личностью. Поэтому вопрос Иисуса «А вы за кого Меня почитаете» остаётся решающим: без общего понимания Христа невозможна общая этика.

Эта ситуация делает особенно важным новое внимание к Израилю и еврейской традиции. Всё больше меннонитов обращаются к Торе как к жизненной мудрости, а не к закону осуждения. Иисус был евреем, и Его учение стоит в прямой связи с Торой. В Евангелии от Матфея Он говорит, что пришёл не отменить закон, а исполнить его. Следование Христу там неразрывно связано с Его толкованием Торы. Высшая праведность, о которой Он говорит, включает даже малейшие заповеди.

Заповедь Христова можно понимать как направление личного и общинного следования Ему, включающее и послушание Торе, которую Он исполнил и воплотил. Тора — письменная форма Божьей воли; Иисус — воплощённая форма; следование — её живая форма.

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70129064Wed, 18 Feb 2026 08:07:48 +0000Robbert VeenВопрос об этике в христианской традиции становится особенно острым, когда сопоставляешь Карла Барта и Менно Симонса. Несмотря на различие эпох и традиций, оба подчёркивают одно и то же: христианская жизнь начинается не с человеческой инициативы, а с...
Именно различия между ними делают диалог плодотворным. Богословие Барта способно вновь высветить забытые мотивы радикальной Реформации, а сама доперская традиция может обогатиться благодаря встрече с лютеранской и кальвинистской мыслью. Если радикальная Реформация действительно была «реформацией Реформации», то меннонитскому богословию стоит выйти из своей замкнутости и вступить в разговор, который в XVI веке так и не состоялся.

История доперства показывает, что оно возникло в напряжённом споре: Гребель и Мантц против Цвингли, Менно против Лютера. Кальвинисты оставались родственниками, но почти всегда на расстоянии. Возможно, именно Барт способен стать мостом между традициями, некогда разделёнными вопросами крещения и церковной власти.В раннем анабаптизме существовало понятие «кровавого крещения»: мученичество понималось как высшее свидетельство веры. В эпоху, когда вера часто сводится к внутреннему переживанию, эта традиция напоминает, что ученичество всегда имеет цену и что верность проявляется прежде всего в стойкости.

Нидерландская меннонитская традиция сформировалась под знаком изречения «дела превосходят слова». Это породило тёплую, практическую религиозность, сосредоточенную на заботе о ближнем и личном переживании. Но такая ориентация на внутреннее легко приводит к субъективизму, когда истина откровения превращается в индивидуальное чувство. Тогда следование Христу становится делом вкуса, хотя в Новом Завете оно всегда связано с конкретной Личностью. Поэтому вопрос Иисуса «А вы за кого Меня почитаете» остаётся решающим: без общего понимания Христа невозможна общая этика.

Эта ситуация делает особенно важным новое внимание к Израилю и еврейской традиции. Всё больше меннонитов обращаются к Торе как к жизненной мудрости, а не к закону осуждения. Иисус был евреем, и Его учение стоит в прямой связи с Торой. В Евангелии от Матфея Он говорит, что пришёл не отменить закон, а исполнить его. Следование Христу там неразрывно связано с Его толкованием Торы. Высшая праведность, о которой Он говорит, включает даже малейшие заповеди.

Заповедь Христова можно понимать как направление личного и общинного следования Ему, включающее и послушание Торе, которую Он исполнил и воплотил. Тора — письменная форма Божьей воли; Иисус — воплощённая форма; следование — её живая форма.

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>364falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/filosofia-posle-krizisa--70120235
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/70120235Wed, 18 Feb 2026 00:20:39 +0000Robbert VeenВ этом выпуске я обсуждаю первую главу своей книги Философия как разговор (1994). Я исследую, почему современную философию часто описывают как находящуюся «в кризисе», и рассматриваю этот кризис в контексте философии XIX века, с её ключевыми...
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>811falsefullhttps://patriarchaat.wordpress.com/2026/02/11/%d1%85%d0%b5%d1%88%d0%b5%d0%bb%d1%8c-%d0%bf%d0%be%d1%87%d0%b5%d0%bc%d1%83-%d0%b1%d0%be%d0%b3-%d0%bd%d1%83%d0%b6%d0%b4%d0%b0%d0%b5%d1%82%d1%81%d1%8f-%d0%b2-%d1%87%d0%b5%d0%bb%d0%be%d0%b2%d0%b5%d0%ba/
Талмуд использует Псалом 68, чтобы переосмыслить Исход не как вежливый обмен, а как момент божественного триумфа: израильтяне покидают Египет как победители, получающие военную добычу. В то же время альтернативная точка зрения подчеркивает уязвимость Израиля и практические тяготы искупления. Вместе эти интерпретации показывают, как раввины вплетают библейские тексты в более глубокое размышление об освобождении, божественной справедливости и значении ухода Израиля из Египта.


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/69975261Wed, 11 Feb 2026 15:21:29 +0000Robbert VeenВ этом эпизоде мы рассмотрим увлекательную дискуссию из Берахот 9b о добыче, которую израильтяне взяли из Египта. Тора говорит, что египтяне «дали им то, что они просили», но раввины спрашивают: чья воля на самом деле была превзойдена? Некоторые...
Талмуд использует Псалом 68, чтобы переосмыслить Исход не как вежливый обмен, а как момент божественного триумфа: израильтяне покидают Египет как победители, получающие военную добычу. В то же время альтернативная точка зрения подчеркивает уязвимость Израиля и практические тяготы искупления. Вместе эти интерпретации показывают, как раввины вплетают библейские тексты в более глубокое размышление об освобождении, божественной справедливости и значении ухода Израиля из Египта.


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>284falsefullhttps://patriarchaat.wordpress.com/2026/02/11/%d0%bf%d0%be%d1%81%d0%bb%d1%83%d1%88%d0%b0%d1%82%d1%8c-%d1%8d%d1%82%d0%be%d1%82-%d0%b1%d0%bb%d0%be%d0%b3-%d0%bc%d0%be%d0%b6%d0%bd%d0%be-%d0%b7%d0%b4%d0%b5%d1%81%d1%8c/
















«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/69966216Wed, 11 Feb 2026 02:04:29 +0000Robbert VeenВот краткое, связное резюме текста, полностью основанное на содержании документа . Оно подходит для аудиоформата: плавное, ясное, без перегрузки деталями. Текст рассказывает о том, как раввинская сугья из трактата Берахот 6а раскрывает глубокое учение...
















«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>994falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/psalom-90-i-bertus-aaf-es-o-nasej-smertnosti--69874981
роповедь начинается с чтения стихотворения Бертуса Аафхеса «Последние вещи», в котором поэт описывает человеческую смертность как одинокий и запутанный путь, сопровождаемый потерей памяти, направления и внутреннего порядка. Проповедник признаёт честность этих строк, но подчёркивает, что само по себе стихотворение рисует мрачную и парализующую картину: человек подобен слепому вьюрку, поющему в темноте без надежды и опоры.Затем он противопоставляет этому Псалом 90, который так же серьёзно воспринимает человеческую хрупкость, но освещает её совершенно иначе. Псалом начинается со слова маон — «жилище», «убежище». По словам раввина Гирша, это ключевое слово всего псалма. Бог — не только прибежище в беде, но постоянный дом: место, откуда мы пришли, где нас носят и куда мы в конце возвращаемся. Вместо забвения, о котором говорит Аафхес, Псалом 90 предлагает укоренённость и безопасность.Второе еврейское слово — энош, «смертный человек». Псалом признаёт нашу хрупкость, но одновременно говорит, что именно Бог возвращает человека в прах. Это означает, что наша жизнь не бессмысленна и не бесконтрольна: она находится в Божьих руках. Там, где Аафхес видит только пустоту, псалом указывает на Того, кто стоит за нашей смертностью.Третье слово — хэсэд, Божья верная любовь. Каждый новый рассвет — знак этой любви. Аафхес говорит, что нас забывают, но Псалом 90 утверждает: Бог не забывает. Его любовь остаётся, поддерживает и обновляет. Поэтому молитва становится возможной: человек может принести свою слабость перед Богом.Четвёртое слово — лимнот, «считать». Псалом призывает нас «научиться считать дни», не для уныния, а для мудрой жизни. Считать — значит понимать, что каждый день — дар, и спрашивать себя, что мы можем с ним сделать. Не позволять смертности парализовать нас, а наоборот — действовать, потому что время драгоценно.Проповедник показывает, что Аафхес и Псалом 90 согласны в одном: человеческая жизнь коротка и хрупка. Но Аафхес видит в этом тупик, тогда как Псалом 90 открывает путь — путь молитвы, доверия и ответственности. Наша жизнь коротка, но не бессмысленна. Бог — наше жилище, Его любовь поддерживает нас, и Он призывает нас наполнять наши дни любовью, верностью и мудростью.Проповедь завершается молитвой Псалма 90: «Утверди дело рук наших». Это надежда, противопоставленная отчаянию Аафхеса: то, что мы делаем, не должно быть напрасным, потому что Бог может придать этому смысл и плод.


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/69874981Sun, 08 Feb 2026 16:35:19 +0000Robbert VeenРУССКОЕ РЕЗЮМЕ ПРОПОВЕДИП роповедь начинается с чтения стихотворения Бертуса Аафхеса «Последние вещи», в котором поэт описывает человеческую смертность как одинокий и запутанный путь, сопровождаемый потерей памяти, направления и внутреннего порядка....
роповедь начинается с чтения стихотворения Бертуса Аафхеса «Последние вещи», в котором поэт описывает человеческую смертность как одинокий и запутанный путь, сопровождаемый потерей памяти, направления и внутреннего порядка. Проповедник признаёт честность этих строк, но подчёркивает, что само по себе стихотворение рисует мрачную и парализующую картину: человек подобен слепому вьюрку, поющему в темноте без надежды и опоры.Затем он противопоставляет этому Псалом 90, который так же серьёзно воспринимает человеческую хрупкость, но освещает её совершенно иначе. Псалом начинается со слова маон — «жилище», «убежище». По словам раввина Гирша, это ключевое слово всего псалма. Бог — не только прибежище в беде, но постоянный дом: место, откуда мы пришли, где нас носят и куда мы в конце возвращаемся. Вместо забвения, о котором говорит Аафхес, Псалом 90 предлагает укоренённость и безопасность.Второе еврейское слово — энош, «смертный человек». Псалом признаёт нашу хрупкость, но одновременно говорит, что именно Бог возвращает человека в прах. Это означает, что наша жизнь не бессмысленна и не бесконтрольна: она находится в Божьих руках. Там, где Аафхес видит только пустоту, псалом указывает на Того, кто стоит за нашей смертностью.Третье слово — хэсэд, Божья верная любовь. Каждый новый рассвет — знак этой любви. Аафхес говорит, что нас забывают, но Псалом 90 утверждает: Бог не забывает. Его любовь остаётся, поддерживает и обновляет. Поэтому молитва становится возможной: человек может принести свою слабость перед Богом.Четвёртое слово — лимнот, «считать». Псалом призывает нас «научиться считать дни», не для уныния, а для мудрой жизни. Считать — значит понимать, что каждый день — дар, и спрашивать себя, что мы можем с ним сделать. Не позволять смертности парализовать нас, а наоборот — действовать, потому что время драгоценно.Проповедник показывает, что Аафхес и Псалом 90 согласны в одном: человеческая жизнь коротка и хрупка. Но Аафхес видит в этом тупик, тогда как Псалом 90 открывает путь — путь молитвы, доверия и ответственности. Наша жизнь коротка, но не бессмысленна. Бог — наше жилище, Его любовь поддерживает нас, и Он призывает нас наполнять наши дни любовью, верностью и мудростью.Проповедь завершается молитвой Псалма 90: «Утверди дело рук наших». Это надежда, противопоставленная отчаянию Аафхеса: то, что мы делаем, не должно быть напрасным, потому что Бог может придать этому смысл и плод.


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>1105falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/vsemirnyj-den-diakonii-v-viringerverfe--69725132
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/69725132Sun, 01 Feb 2026 20:02:28 +0000Robbert VeenЛичная и глубокая проповедь о заботе о творении, расточительности, вере и ответственности. От воспоминаний о бабушке и дедушке, через историю о Кафке и Псалом 24, к библейскому призыву возделывать и хранить землю. Как нам жить, зная, что мир...
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>721falsefullhttps://patriarchaat.wordpress.com/2026/01/21/berdyayevs-christian-existentialism/

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/69531095Wed, 21 Jan 2026 13:02:21 +0000Robbert VeenХристианский экзистенциализм Николая Бердяева глубоко сформирован его сложным отношением к гностицизму. Для него гностицизм — не закрытая ересь прошлого, а «вечный вопрос», возникающий всякий раз, когда человек сталкивается с проблемами свободы, зла и...

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>312berdyayev,christian,existentialism,gnosisfalsefullhttps://www.spreaker.com/episode/elena-i-robert-obsuzdaut-misticeskaa-ili-biblejskaa-teologia--69516939
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/69516939Tue, 20 Jan 2026 10:36:18 +0000Robbert VeenЕлена и Роберт обсуждают: мистическая или библейская теология?
«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>425falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/istoria-malen-kogo-oslika-ar--69500767Жил-был на свете маленький ослик по имени Ар.
Он рос рядом с мамой — прыгал, бегал по лужайкам, радовался солнцу, травке и каждому новому дню.
Он казался самой искоркой жизни — легкий, резвый, озорной, будто ветер.
Но иногда Ар замечал странное:
мама никогда не веселилась.
Она всегда была хмурой, усталой и тянула за собой повозку или ношу.
Она не прыгала и не бегала с ним, не радовалась жизни так, как он.
И маленький ослик никак не мог понять —
почему?
Отчего мама не играет, почему она всё время занята?
Время шло, и Ар рос.
Из беззаботного ослика он превратился в сильного, красивого молодого осла.
Но однажды всё изменилось.
В тот день на его спину положили тяжёлую поклажу и туго пристегнули.
Он вздрогнул: груз давил, натирал кожу, мешал двигаться.
Ар пытался подпрыгивать, бегать, трясти спиной — но ноша не падала.
День сменялся ночью, ночь — новым днём,
а груз не исчезал.
И осел понял:
это с него уже никогда не снимут.
Тогда с его мордочки ушла улыбка.
Он стал мрачным, задумчивым, печальным.
Несколько дней спустя на него навьючили ещё больше вещей.
Когда он выглядел бодрее, на него клали новые мешки, тяжелее прежних.
А если он уже едва тянул ноги — груз облегчали, но лишь ненадолго.
Он тащил всё, что наваливали, и всё ниже склонял голову к земле.
И никто не видел, как он шепчет себе под нос:
— Почему? Почему я теперь такой? Кто сделал это со мной?
Ар долго думал, искал ответ,
но ответа не было ни от кого.
Годы шли.
Ар тянул тяжёлые телеги, работал под дождём и солнцем,
несравнимый с тем резвым осликом, каким был когда-то.
И в какой-то момент он понял:
мама была печальна потому, что не могла быть другой.
Она сама тащила груз —
и Ар повторил её путь.
Однажды утром он проснулся слабым — таким слабым, что его ноги подломились.
Он больше не мог подняться.
Тогда люди сняли с него все поклажи.
Тележка осталась пустой.
И вдруг Ар почувствовал — он снова свободен.
Лёгкий, как в детстве.
Но уже слишком измождённый, чтобы радоваться.
Его тело больше не помнило резвости,
силы ушли — все до последней капли, оставленные на дороге работы.
Ар медленно побрёл куда глаза глядят.
Никто не остановил.
Никто не позвал назад.
Он долго шёл — травами, полями, тропами —
пока не оказался в лесу.
Но лес не принял его: дождь пробивался сквозь ветви, и старый осёл промок насквозь.
Ар снова пошёл,
и наконец увидел заброшенный навес.
Там он спрятался и впервые почувствовал себя хоть немного в безопасности.
Но ночью услышал страшный вой — протяжный, голодный.
Он забился в угол, перестал дышать.
Оказалось, мир полон угроз, о которых он раньше только слышал.
Теперь он знал:
где-то рядом ходят волки.
Он выжил той ночью.
Но отныне жил, принимая всё как есть.
Сил больше не оставалось сопротивляться судьбе.
Он ел, сколько мог найти, пил воду из ручья.
А главное — думал.
Думал о том, почему был так счастлив в юности.
Почему мама была печальна.
Почему люди дают груз тем, кто только начинает жить.
И почему тех, кто долго тянул ношу, в конце просто отпускают — в одиночество.
И он понял лишь одно: такова жизнь всех ослов.
Но внутри него тихо теплилось другое —
маленькая память о радости
и вопрос, который он так и не смог забыть:
— А могло ли быть иначе?


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/69500767Mon, 19 Jan 2026 00:30:11 +0000Robbert VeenИстория маленького ослика Ар Жил-был на свете маленький ослик по имени Ар. Он рос рядом с мамой — прыгал, бегал по лужайкам, радовался солнцу, травке и каждому новому дню. Он казался самой искоркой жизни — легкий, резвый, озорной, будто ветер. Но...Жил-был на свете маленький ослик по имени Ар.
Он рос рядом с мамой — прыгал, бегал по лужайкам, радовался солнцу, травке и каждому новому дню.
Он казался самой искоркой жизни — легкий, резвый, озорной, будто ветер.
Но иногда Ар замечал странное:
мама никогда не веселилась.
Она всегда была хмурой, усталой и тянула за собой повозку или ношу.
Она не прыгала и не бегала с ним, не радовалась жизни так, как он.
И маленький ослик никак не мог понять —
почему?
Отчего мама не играет, почему она всё время занята?
Время шло, и Ар рос.
Из беззаботного ослика он превратился в сильного, красивого молодого осла.
Но однажды всё изменилось.
В тот день на его спину положили тяжёлую поклажу и туго пристегнули.
Он вздрогнул: груз давил, натирал кожу, мешал двигаться.
Ар пытался подпрыгивать, бегать, трясти спиной — но ноша не падала.
День сменялся ночью, ночь — новым днём,
а груз не исчезал.
И осел понял:
это с него уже никогда не снимут.
Тогда с его мордочки ушла улыбка.
Он стал мрачным, задумчивым, печальным.
Несколько дней спустя на него навьючили ещё больше вещей.
Когда он выглядел бодрее, на него клали новые мешки, тяжелее прежних.
А если он уже едва тянул ноги — груз облегчали, но лишь ненадолго.
Он тащил всё, что наваливали, и всё ниже склонял голову к земле.
И никто не видел, как он шепчет себе под нос:
— Почему? Почему я теперь такой? Кто сделал это со мной?
Ар долго думал, искал ответ,
но ответа не было ни от кого.
Годы шли.
Ар тянул тяжёлые телеги, работал под дождём и солнцем,
несравнимый с тем резвым осликом, каким был когда-то.
И в какой-то момент он понял:
мама была печальна потому, что не могла быть другой.
Она сама тащила груз —
и Ар повторил её путь.
Однажды утром он проснулся слабым — таким слабым, что его ноги подломились.
Он больше не мог подняться.
Тогда люди сняли с него все поклажи.
Тележка осталась пустой.
И вдруг Ар почувствовал — он снова свободен.
Лёгкий, как в детстве.
Но уже слишком измождённый, чтобы радоваться.
Его тело больше не помнило резвости,
силы ушли — все до последней капли, оставленные на дороге работы.
Ар медленно побрёл куда глаза глядят.
Никто не остановил.
Никто не позвал назад.
Он долго шёл — травами, полями, тропами —
пока не оказался в лесу.
Но лес не принял его: дождь пробивался сквозь ветви, и старый осёл промок насквозь.
Ар снова пошёл,
и наконец увидел заброшенный навес.
Там он спрятался и впервые почувствовал себя хоть немного в безопасности.
Но ночью услышал страшный вой — протяжный, голодный.
Он забился в угол, перестал дышать.
Оказалось, мир полон угроз, о которых он раньше только слышал.
Теперь он знал:
где-то рядом ходят волки.
Он выжил той ночью.
Но отныне жил, принимая всё как есть.
Сил больше не оставалось сопротивляться судьбе.
Он ел, сколько мог найти, пил воду из ручья.
А главное — думал.
Думал о том, почему был так счастлив в юности.
Почему мама была печальна.
Почему люди дают груз тем, кто только начинает жить.
И почему тех, кто долго тянул ношу, в конце просто отпускают — в одиночество.
И он понял лишь одно: такова жизнь всех ослов.
Но внутри него тихо теплилось другое —
маленькая память о радости
и вопрос, который он так и не смог забыть:
— А могло ли быть иначе?


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>256falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/pocemu-politiceskaa-teoria-do-sih-por-zivet-mifami--68998384

• Классическая мысль (Аристотель, Фома Аквинский) видела политику как естественное выражение существующего порядка — природы человека или божественного закона.
• Современные теории (Гоббс, Руссо) отвергли идею естественности политики и предложили гипотетические конструкции — состояние природы и общественный договор. Эти конструкции стали своего рода мифами, трансцендентными нарративами, которые легитимизируют политический порядок.
• Парадокс: современная теория отрицает трансцендентность, но сама создаёт её в форме светских мифов (например, договор как «сотворение мира»).
• Критики (Ницше, Шмитт, Фуко) показали, что рациональность и власть неизбежно опираются на мифы, даже когда претендуют на нейтральность.
• Практика политики: нации и демократии продолжают ссылаться на отцов-основателей, революции, конституции и «волю народа» — источники легитимности, которые невозможно проверить эмпирически.

Вывод: политика всегда сочетает имманентность и трансцендентность. Она строится не только на институтах и законах, но и на историях, которые сообщества рассказывают о своём происхождении.

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант

This episode includes AI-generated content.]]>https://api.spreaker.com/episode/68998384Thu, 11 Dec 2025 22:24:54 +0000trueRobbert VeenКраткое содержание Политическая теория всегда опирается на мифы происхождения, даже когда утверждает свою рациональность и имманентность. - Классическая мысль (Аристотель, Фома Аквинский) видела политику как естественное выражение существующего...

• Классическая мысль (Аристотель, Фома Аквинский) видела политику как естественное выражение существующего порядка — природы человека или божественного закона.
• Современные теории (Гоббс, Руссо) отвергли идею естественности политики и предложили гипотетические конструкции — состояние природы и общественный договор. Эти конструкции стали своего рода мифами, трансцендентными нарративами, которые легитимизируют политический порядок.
• Парадокс: современная теория отрицает трансцендентность, но сама создаёт её в форме светских мифов (например, договор как «сотворение мира»).
• Критики (Ницше, Шмитт, Фуко) показали, что рациональность и власть неизбежно опираются на мифы, даже когда претендуют на нейтральность.
• Практика политики: нации и демократии продолжают ссылаться на отцов-основателей, революции, конституции и «волю народа» — источники легитимности, которые невозможно проверить эмпирически.

Вывод: политика всегда сочетает имманентность и трансцендентность. Она строится не только на институтах и законах, но и на историях, которые сообщества рассказывают о своём происхождении.

«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант

This episode includes AI-generated content.]]>333falsefullhttps://www.spreaker.com/episode/trigano-o-evrejskoj-identicnosti-vo-francii--68938104Что значит быть евреем в современном мире? По мнению французского философа и социолога Шмуэля Тригано, на этот вопрос невозможно ответить, не столкнувшись с политическими реалиями еврейской жизни во Франции и более глубоким теологическим смыслом заветного призвания Израиля. Его работа движется между двумя сферами — социологической критикой и философскими размышлениями — но обе сходятся в одной и той же проблеме: хрупкости и обновлении еврейской идентичности сегодня.
Тригано рисует трезвую картину еврейской жизни в современной Франции. Когда-то интегрированные в национальную структуру, евреи все больше вытесняются на обочину, к ним относятся как к «сообществу», а не как к отдельным гражданам. Он называет этот процесс инструментализацией еврейской идентичности политическими силами.
Он прослеживает корни этого сдвига до 1980-х годов, когда Социалистическая партия президента Франсуа Миттерана пыталась противостоять крайне правым, создав «антифашистский фронт». В этой конструкции евреи были символически объединены с иммигрантами, создав социально-политическую категорию, которая размыла исторические различия. Смешав давно обосновавшихся еврейских граждан с недавно прибывшими мусульманскими иммигрантами, государство фактически выдвинуло евреев за пределы традиционной французской нации.

Еврейская идентичность, по мнению Тригано, теперь управляется через призму жертвенности — особенно памяти о Холокосте — а не через активное гражданство. Антисемитское насилие становится политическим инструментом, сводящим евреев к пассивным объектам защиты. Французская концепция *communautarisme* (изоляционизм сообщества) еще больше усугубляет проблему, создавая ложное равенство между еврейской и мусульманской идентичностями и игнорируя их разные истории.
Глядя в будущее, Тригано видит три возможных варианта развития событий для французских евреев: ассимиляция в общую французскую идентичность, появление новой французской идентичности, явно включающей еврейство, или эмиграция. Ни один из этих сценариев не свободен от напряженности, и все они подчеркивают нестабильность еврейской жизни во Франции сегодня.
Выходя за рамки политики, Тригано обращается к философии. Он противопоставляет современный общественный договор, уходящий корнями в Руссо, еврейскому завету (Berit). Разница, по его мнению, не является чисто теоретической, а носит экзистенциальный характер.
Общественный договор стремится основать общество на чистом листе, стирая наследие и особенности. Он требует «полного отчуждения» индивидуальных прав в пользу коллектива, но при этом оставляет свои собственные истоки неисследованными. Напротив, Завет признает отсутствие в сердце творения. Опираясь на еврейское понятие *Олам* (мир, связанный с исчезновением), Тригано прибегает к мистической идее *цимцум* — уходе Бога, чтобы освободить место для другого.
Поскольку мир определяется этим божественным отсутствием, политика не может опираться только на абстрактную справедливость. Она требует *hesed* (милости) и *rahamim* (милосердия). Тригано отмечает, что *rahamim* связано с *rehem* (утробой), символизируя акт освобождения места для другого, так же как утроба укрывает новую жизнь. Таким образом, милосердие становится основной этикой политики завета.
Для Тригано кризис еврейской идентичности является не только политическим, но и духовным. Он настаивает, что Израиль имеет уникальное призвание: свидетельствовать о божественном отсутствии, которое поддерживает мир. Однако это призвание было затмено стремлением к нормализации.
Роль Израиля состоит в том, чтобы напоминать человечеству, что оно «еще не родилось», несет в себе божественное милосердие. Стоя вне баланса наций, Израиль действует как избыток, который удерживает мир воедино. Однако политический сионизм стремился сделать евреев «народом, как все другие», укорененным в земле и власти. По мнению Тригано, это создает риск потери существенного измерения перехода и движения, которое определяет еврейскую идентичность.
Он использует яркую метафору, чтобы описать это напряжение. Нации олицетворяют мужественность — силу и мощь, — в то время как Израиль олицетворяет женственность — сострадание и лоно. Современная еврейская история, по его мнению, была доминирована триумфальной мужественностью, подавляющей женские аспекты сострадания и сефардскую идентичность изгнания.
Это поднимает насущный вопрос: может ли раввинский иудаизм, сформированный в изгнании, выжить без изменений в еврейском государстве? Тригано сомневается в этом. Вместо этого он предвидит возрождение пророчества — открытие для творчества и духовной жизнеспособности в XXI веке.
Мысли Шмуэля Тригано побуждают как евреев, так и неевреев переосмыслить значение идентичности, завета и политической принадлежности. Его критика Франции раскрывает опасность сведения еврейства к жертвенности или ассимиляции.


«Имейте смелость использовать собственный разум» — Иммануил Кант]]>https://api.spreaker.com/episode/68938104Mon, 08 Dec 2025 03:06:16 +0000Robbert VeenШмуэль Тригано о кризисе и призвании еврейской идентичности Что значит быть евреем в современном мире? По мнению французского философа и социолога Шмуэля Тригано, на этот вопрос невозможно ответить, не столкнувшись с политическими реалиями еврейской...Что значит быть евреем в современном мире? По мнению французского философа и социолога Шмуэля Тригано, на этот вопрос невозможно ответить, не столкнувшись с политическими реалиями еврейской жизни во Франции и более глубоким теологическим смыслом заветного призвания Израиля. Его работа движется между двумя сферами — социологической критикой и философскими размышлениями — но обе сходятся в одной и той же проблеме: хрупкости и обновлении еврейской идентичности сегодня.
Тригано рисует трезвую картину еврейской жизни в современной Франции. Когда-то интегрированные в национальную структуру, евреи все больше вытесняются на обочину, к ним относятся как к «сообществу», а не как к отдельным гражданам. Он называет этот процесс инструментализацией еврейской идентичности политическими силами.
Он прослеживает корни этого сдвига до 1980-х годов, когда Социалистическая партия президента Франсуа Миттерана пыталась противостоять крайне правым, создав «антифашистский фронт». В этой конструкции евреи были символически объединены с иммигрантами, создав социально-политическую категорию, которая размыла исторические различия. Смешав давно обосновавшихся еврейских граждан с недавно прибывшими мусульманскими иммигрантами, государство фактически выдвинуло евреев за пределы традиционной французской нации.

Еврейская идентичность, по мнению Тригано, теперь управляется через призму жертвенности — особенно памяти о Холокосте — а не через активное гражданство. Антисемитское насилие становится политическим инструментом, сводящим евреев к пассивным объектам защиты. Французская концепция *communautarisme* (изоляционизм сообщества) еще больше усугубляет проблему, создавая ложное равенство между еврейской и мусульманской идентичностями и игнорируя их разные истории.
Глядя в будущее, Тригано видит три возможных варианта развития событий для французских евреев: ассимиляция в общую французскую идентичность, появление новой французской идентичности, явно включающей еврейство, или эмиграция. Ни один из этих сценариев не свободен от напряженности, и все они подчеркивают нестабильность еврейской жизни во Франции сегодня.
Выходя за рамки политики, Тригано обращается к философии. Он противопоставляет современный общественный договор, уходящий корнями в Руссо, еврейскому завету (Berit). Разница, по его мнению, не является чисто теоретической, а носит экзистенциальный характер.
Общественный договор стремится основать общество на чистом листе, стирая наследие и особенности. Он требует «полного отчуждения» индивидуальных прав в пользу коллектива, но при этом оставляет свои собственные истоки неисследованными. Напротив, Завет признает отсутствие в сердце творения. Опираясь на еврейское понятие *Олам* (мир, связанный с исчезновением), Тригано прибегает к мистической идее *цимцум* — уходе Бога, чтобы освободить место для другого.
Поскольку мир определяется этим божественным отсутствием, политика не может опираться только на абстрактную справедливость. Она требует *hesed* (милости) и *rahamim* (милосердия). Тригано отмечает, что *rahamim* связано с *rehem* (утробой), символизируя акт освобождения места для другого, так же как утроба укрывает новую жизнь. Таким образом, милосердие становится основной этикой политики завета.
Для Тригано кризис еврейской идентичности является не только политическим, но и духовным. Он настаивает, что Израиль имеет уникальное призвание: свидетельствовать о божественном отсутствии, которое поддерживает мир. Однако это призвание было затмено стремлением к нормализации.
Роль Израиля состоит в том, чтобы напоминать человечеству, что оно «еще не родилось», несет в себе божественное милосердие. Стоя вне баланса наций, Израиль действует как избыток, который удерживает мир воедино. Однако политический сионизм стремился сделать евреев «народом, как все другие», укорененным в земле и власти. По мнению Тригано, это создает риск потери...]]>413falsefull